Подкованная ведьма

Хорватские народные сказки

Жил-был кузнец. У него было двое подмастерьев, парни крепкие. Когда онив кузнице ковали скобель из железа, то не только наковальня, но и землятряслась, и кузница дрожала, как водяная мельница, когда мелют кукурузу. Подмастерья спали на одной кровати, один с краю, другой у стены. Прошлонемного времени, и тот, что спал с краю, начал прихварывать, чахнуть исохнуть. Был он прежде румяный и такой толстощекий, что, казалось, еслиударить по одной щеке, другая, того и гляди, лопнет; а тут отощал, словноего лихорадка извела. Спрашивает товарищ: - Что с тобой, приятель, почему осунулся и чахнешь? - Эх, приятель, - отвечает он, - плохо мне. Никто еще не попадал втакую беду, как я. Боюсь и сказать тебе, все равно не поверишь. - Скажи, брат, все без утайки, честью клянусь, я тебя не выдам, дажеесли б узнал, что у тебя руки в крови по локоть. Вижу, что ты сохнешь игибнешь, вот и жаль мне тебя стало. Ты, право, на себя не похож, тебя уж иузнать нельзя, и с каждым днем все больше хиреешь. Тот молчит, а приятель опять спрашивает: - Может, на тебе домовой верхом ездит? - Много хуже. Расскажу тебе, приятель, но только пусть все останетсямежду нами, не хочется, чтобы бабы судачили обо мне на всех углах. Знаешьли что? Хозяйка-то наша - ведьма. Каждую ночь, как только мы заснем,приходит она к нашей кровати со своей дьявольской плетью, стегнет меня, явстаю, оборачиваюсь конем, она меня взнуздывает, потом седлает, садится наменя верхом и - айда с другими ведьмами на Аршань. Гоняет меня по полям игорам, весь я тогда в мыле, и во все стороны летит белая и кровавая пена. Как доберемся до Аршань-горы, привяжет она меня к дереву и идет на шабаш свилами и ведьмами, а перед рассветом снова вскочит на меня, своего коня, имчится домой, и снова я обливаюсь кровавым потом. Подъехав к дому, снимаетона с меня узду, я снова превращаюсь в человека и ложусь спать, усталый иразбитый. Вот почему я чахну и сохну, вот почему хвораю. - А ведьма каждую ночь приходит? - спрашивает приятель. - Каждую ночь в новолунье, а в другое время как когда. - Ладно, - говорит товарищ, - теперь ты ложись к стене, а я лягу с краюи поквитаюсь с ведьмой. Так они и сделали. Была ночь под первую пятницу после новолунья. Парнипоменялись местами: хворый лег к стене, а здоровый с краю. Когда в доме все стихло, здоровый парень притворился спящим. Дверь вкомнату, где спали парни, отворилась, и вошла хозяйка-ведьма. В правойруке плетка, в левой уздечка. Подошла прямо к кровати, где спали дваприятеля, и замахнулась плеткой, чтобы ударить того парня, что лежал скраю. Он вскочил и кинулся на нее, как кошка на мышь, схватил ведьму заруки, вырвал у нее плетку и узду и стал лупить по спине. Ведьма вмигобернулась кобылицей. Парень взнуздал ее, вывел на двор, сел на нее верхоми погнал по дороге к лесу. Вернулся же по другой дороге и гнал ее такнещадно, что она была вся мокрая, как вымоченная в реке конопля. Так онгонял ее вокруг села по полю до рассвета, а потом пригнал к кузне,привязал и разбудил приятеля. Хозяина в ту пору не было дома. Парниотворили кузницу, раздули огонь, выковали четыре подковы, подковаликобылицу на все четыре ноги, а потом привели во двор и скинули с нееуздечку. Она превратилась в женщину, убежала к себе в комнату и легла впостель. Стала ее бить лихорадка, и расхворалась она смертельно. Пришелдомой кузнец и глазам своим не верит: жена лежит, руки и ноги подкованы. - Что случилось, жена, скажи, ради бога? - Не знаю, легла спать совсем здоровая, а на заре проснулась от боли, ивот, погляди, что случилось, наверно, сам дьявол меня подковал. - Чтоб тебе ни дна ни покрышки! - говорит кузнец. - Придется молчать искрывать нашу беду. Никому ни слова о нашем несчастье. Ну и чудеса! Где жеэто видано, где ж это слыхано? С большим трудом кузнец расковал свою жену. Она долго болела, а чуть ейполегчало, первым делом взяла плетку и узду и потихоньку сожгла их в печи. И с той поры она уже больше ведьмой не бывала. Хворый подмастерьепоправился, снова стал румяным и таким толстощеким, что, кажется, еслиударить по одной щеке, другая, того и гляди, лопнет. Все это так и было, ана правду похоже, как лягушка на лошадь или улитка на вола. Перевод с сербскохорватского М. Волконского